Каково же происхождение многотипности проб?

Важно выяснить, является ли эта многотипность «хронологической» или «территориальной». Для этого необходимо сопоставить типы и монетные дворы. К сожалению, на большинстве джанидских монет наименование монетного двора стерто, на некоторых оно и вовсе не проставлялось. Поэтому мы не имеем возможности все типы «разбросать» по – монетным дворам. Однако достаточный и красноречивый материал дает чекан Имам-Кули-хана, Надир-Мухаммад-хана и Абдулазиза.


В чекане первого нам удалось выявить 20 типов, происхож-дение которых известно: 14 типов—Бухары, 3 типа—Самар-канда, 2 типа — Балха и 1 тип — Хисара. Разногородние монеты во всех случаях разнотипны, на одном монет-ном дворе типы также неодинаковы. Проба монет установлена не для всех этих типов. Известно следующее: типы 2 и 26 имеют 6/10-ю пробу, а оба они бухарские. Бухарские типы 1, 23, 30 также однопробные, у них 6,5/10-я проба.

В чекане Надир-Мухаммада наименование монетного двора установлено для 5 типов: 4 бухарских и 1 балхский. Опять разногородние монеты одной пробы разнотипны. Опять в чекане Бухары несколько типов имеют одну 6/10-ю пробу.

В чекане Абдулазиза наименование монетного двора установлено для 10 типов: 9 бухарских и 1 балхский. Тип 6 Бухары и тип 1 Балха разнотипны, но имеют одинаковую – 6/10-ю пробу.

Итак, часть разных типов одной пробы приходится на разные монетные дворы. Но значительно большее число разных, типов одной пробы выпускалось одним и тем же монетным двором. Иначе говоря, происхождение разнотипности одно пробных монет частично «территориальное», а в большей степени «хронологическое».

С какой целью на одном и том же монетном дворе изменялся тип монет одной пробы? Прежде всего можно предположить технические причины: изнашиваемость штампов для чекана. Однако материал не подкрепляет этого предположения.

Монеты одного и того же типа иногда чеканились на протяжении ряда лет, в других же случаях тип монет менялся ежегодно. В последнем убеждает чекан Надир-Мухаммад-хана. Его монеты в большинстве случаев сохранили даты, судя по которым чекан был ежегодным. Если взять одни только бухарские типы монет Надир-Мухаммада, то окажется, что тип 1 чеканили два года, в 1051 —1052 гг. х., тип 3—в 1053 г. х., тип 6—в 1054 г. х., т. е. с 1052 г. х. тип менялся ежегодно, а проба, изменение типа в этом случае призвано было стать практическим критерием различения «старых» и «новых» монет. Это дало основание предположить, что все остальные примеры типовых смен уже внутри правления государей и разнотипности продукции разных монетных дворов также не были случайными и объяснялись отнюдь не какими-либо техническими причинами. В пользу этого допущения весьма убедительно говорят и некоторые факты. Типовая классификация показала, что XVI в. по типовым признакам монет делится на шесть периодов. Первый, третий и пятый периоды характеризуются однотипностью тенег по всем монетным дворам на протяжении определенного времени. Это значит, что все монеты, выпущенные за эти годы на любом монетном дворе, имели равное общегосударственное обращение. Существенно подчеркнуть, что периоды первый и пятый соответствуют пореформенному обращению при Мухаммад-Шейбани-хане и Абдуллохане II, а налаживание равного общегосударственного обращения серебра было одним из важнейших слагаемых двух реформ двух этих государей. Период третий соответствует второй части правления Убайдулло-хана. Все три государя были сильными и могущественными, активно и успешно боролись с сепаратизмом удельных владетелей, так что внутриполитическая обстановка при них позволяла нормализовать обращение в общегосударственном масштабе.

Три других периода—второй, четвертый и шестой диаметрально противоположны трем первым. Внутриполитическая обстановка этого времени характеризовалась непрекращающимися междоусобными войнами и большой самостоятельностью крупных удельных владетелей, не только воевавших между собой, но претендовавших на престол и иногда даже выпускавших серебряные монеты не от имени государя, а от своего собственного. Монетный чекан отличался большим типовым разнобоем: типы монет менялись во времени, разные монетные дворы также выпускали разную типовую продукцию.

Следовательно, нормы обращения серебряных монет на протяжении этих трех периодов должны были весьма отличаться от равного общегосударственного их обращения, основанного на полной типовой унификации. Можно поэтому думать, что типовые смены во времени свидетельствуют о курсовых перегруппировках, чему вполне отвечает любопытное свидетельство Дженкинсона: «Цену же серебра король поднимает и снижает для своей прибыли каждый месяц, а иногда даже два раза в месяц». Между тем, все шейбанидские монеты чеканены по одной указной 9/10-й пробе.

Типовой разнобой по монетным дворам, в свою очередь, говорит о нарушении равного и беспрепятственного обращения в общегосударственном масштабе. Вероятно, в пору междоусобий и усиления феодалов — удельных владетелей в каждом крупном уделе предпочитали теньги своего монетного двора, а иногородние если и принимали, то менее охогно, а в известные моменты даже, вероятно, по особому курсу. Это, в свою очередь, подтверждается одним документальным свидетельством и надчеканами на серебре.

Как показало изучение разных сторон серебряного обращения в XVII в.. некоторые его нормы целиком восходят к нормам предшествующего столетия, но вместе с тем, далеко не все нормы XVI в. сохранились в XVII в. Поэтому простое перенесение в XVII в. тех или иных норм, выявленных для XVI в., было бы методически неоправданным. Вопрос о значении в XVII в. типов серебряных тенег относится к; числу именно таких. Однако некоторое количество фактов и наблюдений по XVII в. позволяет думать, что в данном случае преемственность существовала.

В двух документах XVII в. среди прочих характеристик серебряных монет указано, что они «бухарские». Оба документа—купчие, так что речь идет о реально переданных из рук в руки монетах. В купчей 1074/1664 г. «бухарскими» названы новые, тридцатидинаровые монеты.

В купчей 1106/1695 г. «бухарскими» названы «двух-с-четвертью-десятые» теньги. Иначе говоря, бухарское происхождение монет подчеркнуто как в том – случае, когда они обращались по принудительному курсу, так и в том случае, когда их курс определялся их пробой.

Обе сделки на теньги бухарского чекана совершены в Самарканде. Очевидно, кроме бухарских монет, на рынках Самарканда встречались и другие. Это могли быть серебряные теньги Балха, монетный двор которого в XVII в. функционировал, что следует как из данных письменных источников, так и из надписей самих монет. В частности, известны монеты Балха, чеканенные от имени Абдулазизхана, т. е. синхронные первому из двух документов. Они обслуживали торговлю не только самого Балха: балхские монеты, например, оказались в составе Бальджуанского клада, т. е. на территории тогдашней Хисарской области. С равным успехом балхские монеты могли попадать и в Самарканд.

Если при этом учесть, что Балх, как правило, находился во враждебных отношениях с центральной властью, а балхские правители претендовали на Бухарский престол и боролись за него, очень правдоподобным покажется, что серебряные теньги Бухары и Балха, особенно в пору междоусобных династических войн, неохотно принимали во враждебных областях, предпочитая иметь дело в одном случае со столичными монетами, а в другом—со своими собственными. Не исключено, что центральная власть в Бухаре, а балхские правители в Балхе издавали даже насчет этого какие-либо распоряжения. Поскольку такая же картина нарушения на отдельных отрезках времени равного общегосударственного обращения серебряных монет, чеканенных на разных монетных дворах, имела место в XVI в., приведенные факты в пользу такого же вывода для XVII в. кажутся достаточно убедительными.