Еще раз про любовь

Русские люди очень хотят услышать речь. Да-да, чтобы строгая женщина с золоченой папкой произнесла: «В этот торжественный день…» Для многих это почти замена обряда венчания. Венчаются не все, но должен же быть человек, который соединит юношу и девушку, потребует от них клятв верности в бедности и богатстве. Мне доводилось делать модную русскую свадьбу в старушке Европе, на породистой вилле, но и там жениху с невестой захотелось услышать свадебную речь со всеми ее атрибутами.


Шесть ошибок, которые испортят любую речь.

• Ни слова о бывших пассиях жениха и невесты. Избегайте даже обтекаемых упоминаний вроде «Владимиру было из кого выбирать, но Юля оказалась проворней всех…».

• Поменьше о себе. Рассказывать, как это было у вас, уместно не чужим гостям, а собственным внукам и не на чужой свадьбе, а на собственной — серебряной или золотой.

• Осторожнее с воспоминаниями. Одно дело — поведать, как вы с невестой хулиганили в школе, и совсем другое — делиться леденящими кровь репортажами с «Армы».

• Даже самая цветистая поэма в стихах, скачанная из интернета, не стоит пусть и неловкого, но искреннего пожелания счастья.

• Никаких шуток про тещу. Это вотчина Петросяна.

• Проще держать на весу гирю, чем бокал шампанского, поэтому — во имя Гименея! — будьте кратки.

Речь церемониймейстера может быть длиной всего в несколько абзацев, но именно она становится отправной точкой, таким Гагаринским «поехали!». Что же в ней должно быть? Эмоции. Надо избегать общих фраз: церемония хоть и «советская», но очень чувственная. Поэтому, кроме дежурных пожеланий счастья новой ячейке общества, надо рассказать о молодоженах. Как познакомились, чем интересуются, что их связывает. Если вдруг они вместе болеют за летучего голландца ван Перси или в четыре руки фаршируют карпа на кулинарном мастер-классе у Александра Раппопорта, это важно упомянуть. Никакой помпезной серьезности! Даже главный спичрайтер Белого дома Джахан Поллыева, поздравляя друзей, находит вполне душевную интонацию.

Кто же придумывает речь? Мне доводилось писать ее самому: жених с невестой пожелали сюрприза. Впрочем, бывало и так, что я заверял каждое слово. Но сюрприз лучше, особенно если доверить написание опытному автору. Я вовсе не себя одного имею в виду — может написать хоть Борис Акунин, если ему есть что сказать о молодых. На одной свадьбе речь писала мама жениха, и получилось недурно — мне лишь пришлось дать несколько стилистических советов. Но если пишу я — остаюсь инкогнито. Все должны думать, что слезоточивую речь от души произносит церемониймейстер. Маленький, но сладкий обман.

Где найти правильного церемониймейстера — приятного, искреннего, хорошо подготовленного? Хороший вопрос. Я всегда стараюсь отыскать самую обаятельную даму в загсе. Если таковой не находится — пусть будет актриса. Нет, не Алла Демидова, но такая, которой поверил бы Станиславский. Слава богу, с органичными артистками у нас нет проблем. Кстати, для той самой свадьбы в Европе я нашел прекрасного местного «тамаду» с хорошим русским языком. Никогда не беру на себя наглость вести церемонию сам. В момент обряда вообще предпочитаю выйти из зала: боюсь уронить слезу на оранжевый пиджак Ji! Sander. Я знаю неудачный пример, когда организатор свадьбы очень известных людей взял на себя все, включая свадебную речь. Каков пастор — такова и свадьба. Через пару лет пара развелась.

Что самое главное? Предоставить слово жениху и невесте. Я ничего с ними заранее не репетирую, просто предупреждаю: вас вызовут к микрофону. Некоторые накануне пишут и выучивают «маленькую любовную серенаду», хотя импровизация всегда искреннее и ярче. В лучших традициях церемонии «Оскара»: актриса признается в любви к режиссеру, и все плачут. Особенно мамы.

Это тот момент, когда два жителя большого города останавливают время и превращаются в романтических героев XVIII века. Люди говорят «фром зе дип оф май харт». И опять-таки плачут.

Финал? Вполне традиционный. Ведущий спрашивает: «Согласны ли вы стать мужем и женой?» И тут уже общий восторг, будто наши забили победный гол в Рио. Можно переходить к столам, тостам, крикам «горько!» — ведь главное уже прозвучало.