Какие джанидские монеты скрываются за названием «ханлык»?

Алтын в русском государстве этого времени был счетной единицей, реальной же монетой была копейка, чеканившаяся из высокопробного серебра. С 1613 г. копейка весила 0,48 — 0,50 г. В алтыне этого времени считалось три копейки, т. е. алтын заключал около 1,5 г, а 2 алтына — около 3 г серебра.


Следовательно, «ханлык» Хохлова — это прежде всего серебряная монета, теньга. Тот факт, что серебряную джанидскую теньгу весом в 1 мискаль Хохлов приравнивает к 3 г серебра, очень показателен. Из этого явствует, что переданные Хохлову серебряные теньги были низкопробные и проба их ему была известна., раз он при пересчете в – русские отправлялся не от общего веса «ханлыка» — теньги.

Согласно денежным описаниям в документах 1017/1608, 1018/1609, 1024/1615, 1027/1618 и 1032/1622—03 гг., ко времени приезда Хохлова в Джанидском государстве были отчеканены монеты «девятидесятые», «восьмидесятые» и «семидесятые», т. е. монеты, в которых было около 90, 80 и 70% серебра. Обращались в это время также и «шесть-с-половиной-десятые» монеты, в которых серебра было около 65%: в документе 1032/1623 г. они фигурируют уже как «старые». Какие же из этих разнопробных монет доставлены были Хохлову? Выясняется это довольно точно.

Теоретически, исходя из законного веса тенег в 4,8 г, в этих разнопробных монетах должно было быть следующее количество серебра. Но практически его было гораздо меньше прежде всего потому, что реальный вес монет был ниже законного. Взвешивание большого количества монет Имам-Кули-хана показало, что основная масса их весит 4,3 — 4,4 г. Серебра в этих монетах при таком среднем их весе было значительно меньше теоретических размеров.

Необходимо учитывать также следующее. Курс монет определялся их пробой. Но при переводе единиц веса в десятичное определение курса неизбежно было некоторое округление. Например, «шестидесятые» монеты при общем весе в мискаль имели 14 нахудов серебра и 10 нахудов меди, как это явствует из вышерассмотренных документов 1052/1642 и 1067/1657 гг. Однако 14 нахудов серебра при точном расчете составляют не частей, а лишь 5,8/10 частей веса. Таким образом, при курсовом десятичном определении допущено было округление в сторону небольшого завышения количества серебра. Такое же небольшое завышение могло иметь место при десятичном определении других курсов.

При учете всех этих моментов оказывается, что «ханлыку» Хохлова весьма точно соответствуют «семидесятые» серебряные джанидские теньги.

Двадцать лет спустя в Бухаре был другой русский посол— Анисим Грибов. В Бухаре ему на содержание выдано было 5000 старых бухарских денег, а в бухарской теньге московских денег — два алтына. Обращает внимание, что бухарские деньги А. Грибов называет «старыми», так что это вполне могли быть те же самые «семи-десятые» монеты, с которыми имел дело его предшественник И. Хохлов. Это тем более вероятно, что «семи-десятые» серебряные теньги в источниках фигурируют даже для еще более позднего времени. Но следует также учесть то обстоятельство, что вес русской копейки во время А. Грибова был ниже, чем во время И. Хохлова. Он еще в 1626 г. понизился до 0,46—0,48 г, что в двух алтынах составляет 2,76—2,88 г серебра. Если А. Грибов был очень точно информирован о пробе бухарских серебряных монет, можно допустить, что ему были доставлены «шесть-с-половиной-десятые» теньги, в которых практически серебра было именно около 2,8 г. К 1641—43 гг. эти 6,5/10-е теньги давно уже считались «старыми», но на рынке появлялись.

Третье известие относится к 1671 г. Записано оно в русских источниках, но принадлежит бухарцу. В этом году от Абдул-азиз-хана к русскому царю Алексею Михайловичу прибыл посол Муллофор. Сообщая разные сведения о Бухаре, он упомянул, что «бухарская копейка против русских 5-ти копеек». Под «бухарской копейкой» Муллофор подразумевал теньгу, а слово «копейка» употребил для ясности, в смысле «серебряная монета», поскольку копейка была основной, а часто и единственной реальной серебряной монетой русского государства. К 1671 г. проба русской «копейки несколько ухудшилась, а вес упал. Перед реформой 1654 г., например, вес ее был около 0,45 г. После неудачных реформ 1654—1663 гг. опять вернулись к этой копейке. Таким образом, 5 копеек для Муллофора в 1671 г. весили немногим более 2 г, т. е. представлялись ему весящими около 10—11 нахудов. Какие же «бухарские копейки» — теньги он подразумевал?

К 1671 г. документами зафиксированы теньги «шести-десятых и «трех-с-половиной-десятые». Практически, если исходить из реального веса большинства монет, количество серебра было меньшим. Но в любом случае вес 5 русских копеек не соответствовал ни тем, ни другим.

Остается допустить одно из двух.

Более вероятным кажется, что Муллофор подсчитал отношение между русскими копейками и бухарскими теньгами лишь приблизительно и обобщенно, не подразумевая какие- либо конкретные, определенной пробы теньги, поскольку на рынках Джанидского государства в это время реально обращались очень разнопробные монеты. Хохлов и Грибов судили о бухарских теньгах по определенной их группе, с которой они реально ознакомились. Муллофор же знал общее состояние рынка и был осведомлен о том, что правительство не запрещало обращение монет любой пробы. Он мог затрудниться выбрать что-либо определенное. Практически 9/10-е и 8/10-е теньги к 1671 г. уже, очевидно, выпали из обращения, остальные же он учел в среднем, обобщенно.

Менее вероятно, но не исключено и другое. Может быть, существовали теньги «пятидесятого» курса, в которых серебра и меди было поровну: такие очень соответствовали бы 5 русским копейкам. Отсутствие указания на «пятидесятую» пробу и курс в известных нам документах XVII в, само по себе не исключает этой возможности.

Все приведенные материалы позволяют сделать следующие выводы. В государстве Джанидов в течение XVII в. чеканились монеты из искусственного сплава серебра с медью. Десятичные определения монет в документах—это определения пробы металла монет и одновременно курса «старых» монет относительно монет «новых». Проба серебра в монетах многократно менялась. Сейчас для XVII в. зарегистрирован выпуск тенег девяти разных проб, причем в самых высокопробных теньгах считалось около 90% серебра, а в самых низкопробных за это столетие—около 22,5% серебра. Курс этих монет, после того как государство объявляло их «старыми», определялся именно их пробой. Иначе говоря, «старые» теньги, по существу, обращались как слитки металла. Курс же «новых» тенег соответственно всегда был принудительным на 10, 20, 30% и т. д., в зависимости от указной пробы «новых» монет. Именно поэтому в документах подчеркнуто, что «новые» теньги всегда равны тридцати медным динарам. Это значит,, что «новые» теньги правительство по существу приравнивало к мискалю серебра-металла.

Фиксация в официальных юридических документах XVII в. пробы серебряных монет свидетельствует о том, что порча серебряных монет не была результатом нелегальной фальсификации: это было узаконенное, обнародованное государственное мероприятие.

Изменяя пробу серебряных монет, государство не запрещало дальнейшее обращение монет другой пробы. Поэтому рынок на определенных отрезках времени насыщался разнопробной монетной продукцией.