Джованни Джакомо Казанова

Мемуары Казановы, помимо описаний сексуальных эксцессов, явились захватывающей хроникой своей эпохи, отражающей самые различные стороны ее бурной жизни, уже ощущавшей дыхание приближающихся революционных гроз.

А тема поверженной добродетели, хоть и стала центральной в мемуарах, однако она не довлеет над остальными темами, а лишь обрамляет их, тем самым создавая общую атмосферу человеческих взаимоотношений, присущих именно этому времени.

«Люди скажут, — писал Казанова, — что книга, оскорбляющая добродетель, это дурная книга. Возможно, поэтому я не советую читать ее тем, кто больше всего ценит добродетель и содрогается при мысли о наслаждении, дарованном любовью, а также тем, кто верит, что подобного рода чувство оскверняет душу. Им тоже лучше воздержаться от чтения».

В 1630 году впервые увидел свет своего рода собирательный образ всех сексуальных авантюристов эпохи — Дон Жуан, персонаж пьесы Тирсо де Молины. Дон Жуан (и в этом, и в целом ряде других произведений) предстает не столько воинствующим сладострастником, сколько независимой личностью, бросающей вызов догмам общественной морали.

Этот образ вдохновил в дальнейшем таких знаменитых писателей, как Байрон, Пушкин, Гофман, Мериме, Дюма и Леся Украинка. Его притягательность прежде всего заключается именно в ниспровержении устоев двойной морали как окруживших себя немыслимой роскошью аристократов, так их оппонентов — представителей класса буржуазии, обуреваемых идеей с помощью накопленного золота подняться на вершину общественной пирамиды.

Пожалуй, все эротическое искусство той эпохи выражало это стремление Дон Жуана бросить вызов декларируемым моральным нормам, разорвать цепи надуманных условностей, эпатировать ханжество и ксенофобию.

Джованни Джакомо Казанова

Джованни Джакомо Казанова

Джованни Джакомо Казанова

Джованни Джакомо Казанова

Предположительный портрет Джакомо Казановы, приписываемый кисти Франческо Наричи

Предположительный портрет Джакомо Казановы, приписываемый кисти Франческо Наричи