Элитарность русского эротического искусства

Когда в 1910 году в Москве организована выставка Общества свободйой эстетики, полиция арестовала две картины художницы Наталии Гончаровой, где были изображены обнаженные женщины.

Элитарность русского эротического искусства начала века раздражала и правых, и левых, и омужиченную земскую интеллигенцию, и официальную Церковь, и неофициальных богоискателей разного рода.

Октябрьская революция ликвидировала и элитарное искусство, и его критиков, провозгласив вольницу примитивных страстей. В 20-е годы печатается множество крайне примитивных по форме и содержанию произведений, созданных авторами «из народа» и не имеющих никаких достоинств, кроме «пролетарского происхождения». Вот это была действительно порнография, то есть «описание грязи», но настолько бездарная, что не могла даже вызвать сексуального отклика у нормального человека. Это были своего рода «агитки», косноязычно проповедующие половую вольницу, не более того.

А в это время на Западе разворачивалась Из архивных матери- совершенно беспрецедентная борьба за «нрав- алов по истории ственность» литературы и искусства. Почто- фотографии вая инспекционная служба США, получившая еще в последней четверти XIX века право осуществлять цензурный надзор над всеми без исключения отправляемыми или получаемыми публикациями, проявляла в начале XX века фантастическое служебное рвение и столь же фантастический чиновничий идиотизм. Значительная часть мировой классики арестовывалась без каких-либо объяснений и уничтожалась, если в ней обнаруживался хотя бы слабый намек на сексуальные отношения. Если в каком-то романе бдительные стражи общественной морали выявляли фразу типа: «И он ее увлек в спальню», роман можно было считать обреченным на макулатурную обработку, а тот, кто его получал или отправлял по почте, обвинялся в тяжком преступлении, платил 5000 долларов штрафа и отправлялся в тюрьму на пять лет. При рецидиве преступления» и штраф, и срок заключения автоматически удваивался.

Так, это ведомство признало непристойной и подлежащей ликвидации знаменитую пьесу Бернарда Шоу «Профессия миссис Уоррен».

Во все времена разум уверенно побеждал силу, и литературный Давид, изучив приемы действий чиновного Голиафа, успешно обводил его вокруг пальца.

Но в Англии моральная цензура была организована на гораздо более высоком интеллектуальном уровне, а посему представляла собой достаточно грозную силу.

Известен громкий процесс против издателей высокохудожественного произведения Радклифф Холл «Благо одиночества», посвященного психологическим и нравственным проблемам лесбиянства. Несмотря на авторитетные заявления сорока известных литераторов о высоких художественных достоинствах романа и неправомерности обвинения его в непристойности, суд вынес решение об уничтожении книги.

В Америке, где цензурная ситуация в начале 20-х годов стала меняться в сторону либерализации, «Благо одиночества» было напечатано. Одной из причин такой перемены было судебное заседание в Нью-Йорке в 1923 году по поводу знаменитого романа Джеймса Джойса «Улисс». Здесь впервые был поставлен вопрос о том, что при оценке художественного произведения нельзя апеллировать к той или иной вырванной из контекста фразе, а следует оценивать произведение в целом, прямо отвечая на вопрос, является ли оно целенаправленным «средством разжигания похоти» или же нет.

Оправдательный приговор суда «Улиссу» был в ту пору революционным. Он решительно пошатнул устои сложившейся системы контроля над художественным творчеством в целом.

КСТАТИ:

Истину можно найти только в запрещенных книгах, в остальных — лгут.

Клод Анри Гельвеций

Этот период совпал с началом творческого пути американской писательницы Анаис Нин (1903—1977). Тогда, в середине двадцатых, она стремительно вошла в «большую литературу» со своими лирическими рассказами и стихами, принесшими ей благосклонность критики и популярность среди читательской аудитории.

В середине тридцатых, за несколько лет до начала Второй мировой войны, Анаис Нин переезжает в Париж, где сближается с литературной богемой, людьми бесспорно талантливыми, но не всегда имеющими деньги на обед, не говоря уже об ужине. И вот Анаис, чтобы поддержать своих друзей, начинает писать на заказ короткие эротические рассказы, которые сразу же занимают особое место в бурном и зачастую мутном потоке «фривольного чтива».

Из-под ее пера выходила настоящая литература, отвечающая самым высоким требованиям. В своих лаконичных историях Анаис Нин удалось выразительно и ярко передать атмосферу жизни представителей богемы Парижа и Нью-Йорка. Писательница органично сочетает в своих рассказах откровенную чувственность и тонкий психологизм. Самые, казалось бы, натуралистические моменты отношений мужчины и женщины у Анаис Нин выписаны такой мягкой акварелью и так опоэтизированы, что представляются читателю столь же невинными, как игра рыбок в аквариуме…