Мишель де Монтень, постскриптум

Суть проблемы заключается, конечно же, не в том, что в каких-то залах пленарных заседании какие-то облеченные властью люди не могут или не желают договориться между собой, какими именно словами обозначить форму художественного отражения основного инстинкта человечества. Проблема заключается не в словах, а в приоритетах.


Избрав основным приоритетом экономическую выгоду, люди бездумно решились на изнасилование окружающей среды, которая вполне адекватно отвечает на это экологическими катастрофами. Но изнасиловали одни и немногие, а страдают от этого совсем другие, и очень многие.

Избрав же приоритетом политическую выгоду (в принципе неотделимую от экономической), эта категория немногих решила как можно жестче пригасить половой инстинкт человека и сублимировать его в то, что принято называть «социально позитивными установками», а именно: самоотверженное служение государству (вернее, государственной машине), Церкви и интересам определенных общественных движений, которые могут достичь намеченных целей только при поддержке широких масс политизированного населения.

А, как известно, природные влечения в значительной мере занижают уровень политизации личности, о чем писал Джордж Оруэлл в своем романе «1984», что, естественно, не соответствует планам вершины общественной пирамиды. Вот почему в выводах экспертных комиссий или в текстах законов совершенно разных стран неизменно присутствует одно и то же: «…вызывающие сексуальный отклик…» или «…служащие сексуальным целям…».

А что, собственно, преступного в этих целях? Подобные тексты ставят и экспертов, и законодателей в одиозное, мягко выражаясь, положение, до неприличия точно соответствующее содержанию мрачной антиутопии Оруэлла: «Главным врагом была не столько любовь, сколько эротика — и в браке, и вне его… Партия стремилась убить половой инстинкт, а раз убить нельзя, то хотя бы извратить и запачкать».

Стоит ли вообще дискутировать на эту тему? Половой инстинкт человека — дар Природы, и никакой суд или парламент не может обсуждать его правомерность.

Когда-то Церкви было очень нежелательно, чтобы люди знали, что Земля не плоская и что жизнь на ней не подчинена прихотям седобородого боженьки, от имени и по поручению которого священники держали в страхе свою паству и выдавали ей отпущение грехов.

Тех, которые знали или догадывались об этом, сжигали на кострах.

В 1663 году больного 70-летнего Галилея бросили в застенки Инквизиции, чтобы вырвать у него отречение от подобного знания. Ученый отрекся. Доподлинно не известно, произнес ли он потом легендарную фразу: «А все-таки она вертится!», но есть другая фраза, написанная его рукой: «Природа насмехается над решениями и повелениями князей, императоров и иерархов, и по их требованиям не изменила бы ни на йоту свои законы». Сексуальный отклик и сексуальное влечение — суть закона Природы, и в экспертизах на легитимность не нуждается.

В общей массе эротических произведений порнография как таковая занимает весьма скромное место. Как показали исследования специалистов, она в силу своей примитивности, вульгарности и пошлости не способна вызывать позитивные реакции у нормального человека. Она подобна сорнякам на пшеничном поле. Но если уничтожить пшеницу, то поле грозит сплошь зарасти сорняками.

Человек, мало-мальски знакомый с хорошей музыкой, будет лишь недовольно морщиться, услышав вульгарную какофонию. Это в полной мере соответствует характеру восприятия эротики и порнографии.

Заявление же Эдгара Гувера, многолетнего шефа ФБР, о том, что порнография провоцирует преступления, основано лишь на том, что агенты ФБР, в тридцатые годы арестовывавшие или убивавшие гангстеров, как правило находили при них порнографические открытки. Было бы нелепостью утверждать, будто эти открытки стимулировали гангстеризм. Скорее преступное сознание стимулирует потребление такого рода продукции. И тезис Гувера о том, что действия маньяков спровоцированы порнографией, также не выдержи- вает никакой критики со стороны специалистов, исследовав- ших проблему маньяков всю вторую половину XX столетия.

Трудно поверить в то, что Гувер ничего не знал об этих исследованиях (он умер в 1972 году); скорее он выполнял социальный заказ.

При достаточно высоком уровне эротической культуры, как показал опыт Голландии, Дании и ряда других стран, спрос на порнографию (в истинном значении этого слова) неизменно падает.

Но если создать искусственный вакуум, он непременно заполнится, и никакие запретительные меры не смогут этому помешать. Природа, как известно, не терпит пустоты.

0 ответы

Ответить

Хотите присоединиться к обсуждению?
Не стесняйтесь вносить свой вклад!

Добавить комментарий