Попытка соединить любовь с желанием

В трактате «Коридон», написанном в 1924 году, Жид пытался соединить с желанием. Возможно, впервые в жизни испытав и то, и другое, он защищал право личности следовать своим естественным наклонностям, независимо от их отношения к общепринятым нормам. Коридон – персонаж, которого Жид нашел в «Эклогах» римского поэта Вергилия, – ведет спор об однополой любви, которую он считает естественной и добродетельной. Жид подчеркивает воспитательную значимость такой любви. Он отделяет себя от извращенцев, выступающих в роли женщин. Сегодня «Коридон» представляется нам устаревшим и эгоистичным произведением, несмотря на откровенность, с которой Жид рассказывает о себе. Через много лет, в 1946 году, Жид писал, что считает «Коридон» самой главной из своих книг.

В первой четверти XX столетия сочинения Жида получили распространение среди читающей публики. Он был одним из тех, благодаря кому во Франции к концу второго тысячелетия возобладало терпимое отношение к однополой любви. Конечно, его позиция вызывала неприятие, особенно в католических кругах. Достаточно почитать переписку Жида с поэтом и драматургом Полем Клоделем, чтобы понять, с чем ему приходилось иметь дело. Защитник веры Клодель тщетно пытался убедить Жида в том, что его душа в опасности, уже тогда, когда Жид еще не опубликовал своей исповеди. Клодель исходил из того, что содомию и мужеложество осуждает Священное писание, приводя слова святого Апостола Петра. Их переписка и личный дневник Жида служат бесценными документами, которые дают нам возможность понять, что думали о Боге, морали и любви два великих французских писателя. Клодель решительно выступал за любовь, освященную узами брака. В конце концов он был вынужден отречься от посетившей его уже в зрелом возрасте страстной любви, историю которой он описал в драме «Полуденный раздел»


(Partage de Midi). Жид признавал и гомосексуальную, и гетеросексуальную любовь, причем она, по его мнению, предназначалась только жене. Что же он чувствовал к Элизабет ван Риссельберг, в 1923 году родившей от него ребенка? Да, у Жида была внебрачная дочь Катрин Жид, и, говорят, он был нежным отцом и дедушкой. Человеком, который больше всего страдал от бесконтрольной «свободы» Жида в отношениях полов, была его жена Мадлен. Однако, когда Клодель в 1925 году попросил ее о встрече, желая поговорить с ней о спасении души ее мужа, она отказалась: «Те, кто любят Андре Жида, должны молиться о нем. Я, как и вы, делаю это каждый день». Мы никогда не узнаем, помогли ли ему их молитвы, но Нобелевская премия по литературе, присужденная ему в 1947 году, не только служит свидетельством политизированности Нобелевского комитета, но является и данью уважения его литературному таланту.

В начале XX века не только Жид подвизался во Франции на поприще писателей-геев. Его современник Марсель Пруст, а позднее Жан Кокто и Анри де Монтрелан отважно присоединили свои голоса к этому хору. Особенно много стало таких произведений между двумя мировыми войнами. После Второй мировой войны бывший уголовник Жан Жене вдруг стал самым оригинальным писателем во Франции, особенно после того, как были поставлены его пьесы, восторженно принятые по обе стороны Атлантики. Когда чернокожий американский писатель Джеймс Болдуин приехал во Францию в конце 40-х годов прошлого века, Париж был международной Меккой для множества иностранных художников, неохотно открывавших свои предпочтения на родине. В своих вызывающих взглядах на однополую любовь Андре Жид отнюдь не был одинок.