Роман Жорж Санд «Лелия»

В июне 1833 года, когда ей было почти двадцать девять лет, Жорж Санд на обеде познакомилась с Альфредом Мюссе, которому не исполнилось еще и двадцати трех. Каждый из них занимал достойное место за столом среди других романтиков. Мюссе был франтом, у него была золотистая шевелюра и гибкое тело, его стихи и повести уже приобрели популярность. Кроме того, его с восторгом принимали приличные дамы, куртизанки и проститутки, он не чурался алкоголя, опиума и разврата. Рядом с ним Жорж Санд казалась трудолюбивой и уравновешенной святошей. 26 июля Мюссе написал Жорж Санд: «Я влюблен в вас». 27-го она ответила: «Я люблю вас, как свое дитя». Ночь на 28-е святоша и дитя провели вместе.


На весь следующий месяц они обосновались в Фонтенбло, где могли укрыться от любопытных глаз. Роман Жорж Санд «Лелия» вызвал в Париже настоящий скандал, рецензии кипели восторгом и гневом. Кто такой этот Ж. Санд, осмелившийся произнести вслух то, о чем говорить не принято? Почтенный писатель Рене де Шатобриан предсказывал, что Жорж Санд станет французским лордом Байроном, – так высоко оценил ее тот, в чьи романах слышались романтические нотки задолго до того, как романтизм получил свое название и стал признанным литературным течением.

Как и Индиана, Лелия – красивая, благородная дама, но уже несколько утратившая , свойственную Индиане. Она боготворит мужчину и преклоняется перед ним, но его человеческие недостатки, без которых не обходится ни один характер, разочаровывают ее настолько, что она оставляет его. Она погружается в бездну мучительного отчаяния, поскольку считает себя неспособной вновь и чувствует склонность к аскетической жизни.

У Лелии есть сестра по имени Пульхерия, что означает «красавица». Связь с ней была давно утрачена. Пока они были в разлуке,

Пульхерия стала куртизанкой. Неожиданную встречу Лелии и Пульхерии можно интерпретировать как символический диалог между двумя «половинками» раздвоенной личности.

Лелия понимает между полами как «самую ангельскую и самую постоянную». Пульхерия жаждет лишь физического удовлетворения. Однако представлению об идеале полностью не соответствует ни романтическая, ни гедонистическая натура. Заявляя, что презирает поведение Пульхерии, Лелия завидует опыту своей сестры.

То, что сестры представляются автору лишь «половинками» целостной личности, становится очевидным, когда поэт Стенио, поддавшись обману, занимается любовью с Пульхерией, которую по ошибке принимает за свою любимую Лелию. Когда Пульхерия и Лелия ведут преданного Стенио в подземный грот, автор мастерски пользуется приемом раздвоения, намеренно стараясь запутать как читателя, так и самого Стенио, не узнающего женщину, которую он обнимает. Как Реймон в «Индиане» путает Нун с ее хозяйкой, так и Стенио клянется, что никогда не любил Лелию так сильно, как тогда, когда держал в своих объятиях Пульхерию, полагая, что это Лелия. Стенио, поняв, что стал жертвой обмана, прогоняет Пульхерию, но последствия его любовного опыта очевидны: без сексуального удовлетворения его восхищение Лелией становится недостаточным. Лелия и Пульхерия, душа и тело, дух и плоть, должны слиться воедино, чтобы стать полноценной личностью. Порознь они остаются незавершенными, не удовлетворенными собой и не приносящими удовлетворения возлюбленному.

Можно спорить о том, насколько роман «Лелия» является совершенным образцом романтизма. Его действие разворачивается в монастыре, где есть гроты, мраморные фонтаны, диковинные птицы и яркие цветы. Приключения Лелии напоминают волшебную сказку или вещие сны. Экзотические декорации созвучны эмоциям героев. Возможно, что именно такие впечатления Жорж Санд вынесла из своей связи с Альфредом Мюссе. Есть ли на свете для этого лучшее место, чем Венеция?