Тревога – неотъемлемая часть прустовской любви

Тревога – неотъемлемая часть прустовской любви, потому что влюбленный стремится к полному обладанию предметом своей страсти. Влюбленный жаждет невозможного: любыми средствами добиться возлюбленной, овладеть ее прошлым и будущим и контролировать ее даже тогда, когда ее нет рядом. Ирония заключается в том, что окружающая ее тайна – главная составляющая любви и источник мук для любящего: мы любим только то, что нам не принадлежит. Когда исчезает тайна, влюбленный перестает любить. Парадокс прустовской любви, такой не похожей на известные в литературе образцы этого чувства, возможно, пригодится читателям, не разделяющим его неспособности быть счастливым. Как и «Карта нежности» XVII века, романы Пруста – путеводитель по стране Страсти, они указывают на потенциальные опасности, поджидающие нас в бурном море Любви. Можно ли избежать бездонной ловушки ревности? Можно ли оставаться безразличным, находясь в отчаянном положении, сменяющем период страстного романтического увлечения? Парадокс Пруста побуждает нас задуматься над тем, как перейти из состояния влюбленности в более стабильное состояние окрепшей любви с минимальными потерями. Прустовским влюбленным никогда не удается безболезненно совершить такой переход.

Не могу закончить свой анализ, не сказав несколько слов о бароне де Шарлю, наверное, самом известном персонаже-гомосексуалисте во всей французской литературе. Де Шарлю происходит из влиятельной семьи, он брат герцога Германского и принца Германского, к своей знатности он относится с пренебрежительной гордостью, присущей его классу. Он дружен со Сваном – единственным евреем среди членов закрытого Джокей-клуба – до тех пор, пока не разгорелись горячие споры по делу Дрейфуса, когда вся Франция разделилась на тех, кто верит, и тех, кто не верит в вину и предательство французского офицера еврейского происхождения. Де Шарлю почти не удостаивает беседой тех, кого считает ниже себя, то есть почти всех. И все-таки, по причине своей тайной гомосексуальности, он часто преследует парней-рабочих, ставя себя при этом в унизительное положение. Когда де Шарлю влюбляется в скрипача Мореля, отец которого был слугой в богатом доме, он становится покровителем Мореля, а тот платит ему презрением и безразличием, используя его связи в обществе и не отказываясь от подарков. Однажды, желая развлечься, де Шарлю выдумывает якобы нанесенное Морелю оскорбление и готов драться за него на дуэли, которая никогда не состоится, поскольку Морель опасается, как бы она не запятнала его репутацию.


Многие черты характера де Шарлю Пруст «позаимствовал» у своего друга графа Робера де Монтескье – поэта, критика и прожигателя жизни. Два знаменитых портрета, один из которых принадлежит кисти Уистлера и хранится в галерее Фрик в Нью-Йорке, а второй написан Джованни Болдини и находится в парижском музее д’Орсэ, передают пренебрежительную элегантность этого щеголя, который, как говорят, страдал не только манией величия, но вспышками безумия, подобными тем, которые описаны в романе. У Монтескье даже состоялась настоящая дуэль с поэтом, неуважительно отозвавшимся о его мужественности. Монтескье покровительствовал одаренному молодому пианисту Леону Делафоссу, ставшему прототипом Мореля, правда, он не прибегал к унижениям, которым подвергался де Шарлю. Из обширного круга своих знакомств Пруст умел отобрать тех, из кого лепил потом своих героев, хотя для описания любовных чувств ему довольно было воспоминаний о своей бесконечной привязанности к матери и бабушке, о школьном увлечении Леоном Доде, о долгой связи с Рейнальдо Аном, о страстной любви к Альфреду Агостинелли, шоферу и авиатору, чертами которого Пруст наделил образ Альбертины, и о множестве молодых людей, с которыми у него были мимолетные связи в зрелые годы.