Упадок популярности Жорж Санд

Я не стану анализировать причины упадка популярности Жорж Санд в первой половине XX века, они слишком многочисленны и слишком сложны для того, чтобы рассматривать их здесь. Но во Франции поклонники были всегда. Вспомним хотя бы издателя Жоржа Любена, который большую часть своей жизни преданно служил ей. Когда ему было около сорока, он оставил работу в банке и посвятил себя исключительно изучению творчества Жорж Санд. Его жена обычно говорила, что у них « втроем». Естественно, что присутствие Санд ощущалось в их квартире, наполненной различными предметами и текстами, напоминавшими о ней. Когда я навещала их в начале восьмидесятых годов прошлого века, меня больше всего заинтриговал большой шкаф с карточками, составлеными на каждый день жизни Жорж Санд. Если мне не изменяет память, белые карточки описывали дни, проведенные в Париже, зеленые – в Ноане, розовыми были отмечены дни, когда она путешествовала с кем-нибудь из любовников, а желтыми обозначались дни, о которых исследователю не хватало информации. Я могу ошибиться в цвете, но уверена, что Любен знал о жизни и творчестве Жорж Санд больше, чем кто-либо другой или даже она сама. Картотека была жизненно необходима Любену для предпринятого им грандиозного издательского проекта: публикации двухтомной автобиографии Санд и двадцати шести томов ее переписки. И при этом он находил время, чтобы помогать другим изучать творчество Жорж Санд, интерес к которому снова разгорелся в связи со столетием со дня ее смерти, которое отмечалось в 1976 году.


Мы можем поближе познакомиться с Жоржем Любеном, если вспомним о встрече ученых, занимающихся изучением творчества Жорж Санд, которая состоялась, кажется, в ресторане Le Procope. К тому времени мы были уже знакомы, так как не раз встречались на конференциях, организованных колледжем Хофстра в Нью-Йорке, и на специальных сессиях, посвященных творчеству Жорж Санд, во время заседаний Ассоциации современных языков. Рядом со мной сидел японский профессор, который заинтересовался творчеством Жорж Санд благодаря своему восхищению Шопеном. Он был околдован женщиной, ухаживавшей за «бедным» Шопеном как заботливая мать, и полагал, что их связывали целомудренные отношения. Сидевший по другую сторону от меня Любен вежливо не соглашался с ним. Фредерик Шопен и Жорж Санд были любовниками в полном смысле этого слова, по крайней мере вначале. Наш японский коллега так разгорячился, словно для него это было делом чести. Любен со старомодной галантностью похвалил его за то, что он защищает доброе имя Жорж Санд. Японец выглядел озадаченным. Потом, торжественно, как молитву, он медленно выговорил по-французски: «Ah, поп. Pas Sand. Chopin. Je defends Chopin» – «О, нет. He Санд. Шопена. Я защищаю Шопена». Теперь пришла очередь возмутиться Жоржу Любену, словно доброе имя Жорж Санд опорочили. Я тоже пыталась вмешаться в спор: «Messieurs, les duels sont interdits depuis cent ans. Veuillez terminer vos repas et laissez les morts en paix » – «Господа, дуэли были запрещены сто лет назад. Не лучше ли оставить наших мертвых в покое?»