Великая любовь Д’Аламбера

Жюли была великой любовью Д’Аламбера, и он уже не надеется снова. Невозможно читать эти письма, не ощущая мучительного страдания немолодого уже философа, так и не избавившегося от привязанности к своей любовнице, которую не мог никем заменить. Он так и прожил последние семь лет своей жизни, в печали о ее смерти и в воспоминаниях о ее любви.

Теперь я хочу вернуться к началу жизни Жюли. Вы вскоре поймете, что она невероятнее всякого вымысла. Записи в церковных книгах о крещении Жюли были сделаны 10 ноября 1732 года в Лионе. Из них следует, что ее родителями были Клод Леспинас и Жюли Наварр. Этих людей якобы никогда не было на свете, а настоящей матерью Жюли была графиня Жюли-Клод д’Альбон, родившаяся в одной из самых прославленных семей, благородные корни которой уходят в глубину Средних веков. Кто был отцом девочки? Трудно сказать. Как и у многих героинь английских романов, судьба отца Жюли не известна. Он должен был бы появиться в ее жизни, чтобы забрать дочь и дать ей достойное воспитание. Но этого не случилось, и тайна отца всю жизнь не давала покоя Жюли. В одном можно не сомневаться: это не был законный супруг ее матери Клод д’Альбон, кузен, за которого Жюли-Клод вышла замуж в шестнадцать лет и от которого у нее были дети, двое из которых выжили, сын и дочь. Вскоре после рождения ее сына в 1724 году она официально разошлась с мужем.


000002Графиня осталась жить в деревенском поместье с двумя детьми, и в это время у нее появился . В 1731 году она родила сына, ему дали имя Илэр, в его свидетельстве о крещении так же, как в свидетельстве о крещении ее дочери, нашей Жюли, родившейся год спустя, стоят фальшивые имена родителей. Под вымышленным именем Илэра отослали подальше, он вырос в монастыре, но Жюли воспитывалась дома вместе с законнорожденными детьми своей матери. Никто и никогда публично не признал связи между матерью и дочерью, никто и никогда публично не раскрыл имени отца Жюли. Она росла в атмосфере тайны и была внебрачным ребенком, находясь под крылом матери, которая не могла признать свою родную дочь.

Когда она стала взрослой, в письмах к графу де Гиберу она писала: «Героиням романов нечего сказать о своем воспитании: мое же, по причине его странности, заслуживает того, чтобы о нем рассказать» [письмо XLVI]. Действительно, у нее было необычное детство, от последствий которого Жюли так и не смогла до конца оправиться всю свою жизнь. Ее наперсник и последний любовник Гибер писал сразу после ее смерти: «Много раз рассказывала она мне о своем раннем детстве. Все, что можно увидеть в театре или прочитать в романах, по сравнению с этим слабо и неинтересно». Оба они, Жюли и Гибер, видели в романах и театральных пьесах лишь подходящие ссылки на богатую событиями историю жизни Жюли.

Впоследствии эта стала еще невероятнее. В 1739 году, когда Жюли было семь лет, в поместье заглянул один удалой офицер, бывший дальним родственником хозяйки. В сорок лет Гаспар де Виши был все еще привлекательным мужчиной, и ему удалось покорить сердце Дианы, единоутробной сестры Жюли, которой было двадцать четыре года. Ничего необычного в этом нет, кроме того, что… Гаспар, видимо, когда-то был любовником Жюли-Клод и отцом двух ее незаконнорожденных детей, Илэра и Жюли! Должно быть, графине мучительно было видеть Гаспара, когда он ухаживал за ее дочерью. Однако все приличия были соблюдены (французы в этом большие специалисты!), и свадьба состоялась. Диана переехала в замок супруга, оставив свою мать и Жюли, которая теперь стала не только непризнанной единоутробной сестрой Дианы, но и ее непризнанной падчерицей. Знала ли об этом Диана, когда выходила замуж? В атмосфере полуправды, царившей в семействе д’Альбон, не исключено, что у нее были некие подозрения, которым со временем суждено было подтвердиться.