Конференции предшествовала активная шестимесячная подготовительная кампания, в ходе которой прошли встречи трудящихся основных промышленных районов и всех штатов страны. Наряду с профсоюзами в подготовке I КОНКЛАТ участвовали оппозиционные партии, включая коммунистов, многие общественные организации.

На I КОНКЛАТ прибыло свыше 5 тыс. делегатов, представляющих более 1 тыс. объединений промышленных и сельскохозяйственных рабочих, служащих, интеллигенции. Весь ход форума, все его документы подчеркивали мысль о необходимости организационного единства профсоюзного движения. Важным результатом I КОНКЛАТ стало создание национальной подготовительной комиссии по формированию Единого профцентра трудящихся (КУТ) и ее постоянно действующего исполкома, в состав которого вошли наиболее авторитетные рабочие лидеры, включая коммунистов. Резолюции I КОНКЛАТ включали требования пересмотра социально-экономической политики правительства, свободных прямых выборов во все органы власти, созыва национальной учредительной конституционной ассамблеи и ряд других. Были созданы комиссии профсоюзов по проблемам права на труд, социального обеспечения, заработной платы и экономической политики, общенациональных и профсоюзных проблем. Конференция приняла решение о проведении в дальнейшем подобных встреч на регулярной основе26.

Результаты I КОНКЛАТ стали важным шагом к объединению бразильского профсоюзного движения. Они свидетельствовали о новой, более высокой степени его зрелости. Как отмечала газета бразильских коммунистов «Воз да унидади», проведение конференции «после 18 лет изоляции, навязанной профсоюзному движению диктатурой, позволяет восстановить его лучшие традиции». «I КОНКЛАТ,—подчеркивала газета,—исторический рубеж в борьбе трудящихся» 27

Таким образом, конец 70-х — начало 80-х годов — это время качественного сдвига в борьбе бразильских трудящихся. Рост забастовочного движения, участие в нем новых категорий тружеников, усиление политической направленности выступлений, стремление к единству действий — таковы основные тенденции этого периода. Они особенно ярко проявились входе подготовки и проведения I КОНКЛАТ. Подъем рабочего движения стал одним из важнейших факторов ускорения кризиса диктатуры, ускорения процесса демократизации бразильского общества в начале 80-х годов.

Стремление к демократизации постоянно сталкивалось с попытками правящих кругов ограничиться половинчатыми реформами, расколоть оппозиционные силы, посеять рознь между ними. Мы уже говорили о такой направленности партийной реформы, проведенной в начале 1980 г. правительством Фигейреду. Этот курс привел к временному разобщению оппозиции.

Однако, как показало дальнейшее развитие событий, успех режима был лишь временным. Уже к середине 1980 г. наметились контакты между новыми оппозиционными партиями, и, как отмечал орган бразильских коммунистов «Воз да унидади», «недавно Созданные партии-наследницы МД Б выдвинули перед народом свои политические программы, сохраняющие антидиктаторскую сущность… что свидетельствует об общих интересах и целях оппозиции» 28.

Все же с точки зрения режима на том этапе перспектива возрождения единства демократических оппозиционных сил была не самой главной угрозой проекту либерализации «сверху». В середине 1980 г. всерьез дали о себе знать ухудшение экономического положения и резкая активизация оппозиции «справа» — крайне реакционных, профашистских военных кругов и связанных с ними террористических банд.

Экономическая политика правительства в начале 80-х годов была направлена прежде всего на борьбу с быстро возраставшей внешней задолженностью Бразилии, галопирующей инфляцией, уже в 1979 г. составившей 77,2%. Первоначальным проектом экономического курса Фигейреду предусматривалось остановить инфляцию за счет ограничения внутренних кредитов, займов МВФ и фактического спада производства. Авторы этого проекта — министр планирования М. Э.Бимон- сен и известный финансист К. Ришбитер попытались повторить опыт экономической «шоковой терапии», предпринятый за счет трудящихся в 1964—1967 гг. «дуэтом отцов бразильского чуда» Р. Кампосом и О. Бульоэсом при первом военном правительстве Ка- стелу Бранку.

Этот экономический курс вызвал, однако, сильное противодействие со стороны могущественной промышленной буржуазии Сан-Паулу и части военных. Правительству пришлось пойти на «смену караула» в руководстве экономической политикой. В результате у руля бразильской экономики в конце 1979 г. встал один из видных представителей «паулистской» буржуазно-технократической элиты, «творец чуда» 1968— 1973 гг.—так его рекламировала буржуазная печать — А. Делфин Нету. Он предложил более амбициозную, импонирующую националистическим устремлениям бразильских «верхов» программу «нового экономического чуда». Она предусматривала сочетание радикальных мер по борьбе с инфляцией с достаточно высокими темпами роста производства. Достичь этого мыслилось прежде всего за счет ускоренного развития сельскохозяйственных отраслей экономики. Предусматривалось также снижение дефицита внешнеторгового баланса, уменьшение безработицы и существенные уступки частному капиталу — передача ему части предприятий

госсектора. Эта программа, цосивщая прагматический характер и отвечавшая чаяниям предпринимательских кругов, стремившихся к «экономической либерализации», тем не менее не могла дать ожидаемого эффекта в условиях неблагоприятной мировой конъюнктуры тех лет. В 1980 г. инфляция достигла колоссального уровня 120% (в тот* период — 1-е место в Латинской Америке и 2-е в мире), а внешняя задолженность выросла и середине того же года до 60 млрд долл.29

На фоне продолжавшегося ухудшения экономического положения резко возросла опасность «справа», усилилась угроза свертывания либерализации и возврата страны к открытой военной диктатуре. Использовав в качестве предлога высокую актинность демократической оппозиции, а также рост социальной напряженности вследствие недовольства не только трудящихся, но и части предпринимателей экономической политикой правительства, крайне правые круги развернули активную борьбу против демократических преобразований, включая и линию правительства Фигейреду на либерализацию. Их главным оружием стал политический террор. Террористическая кампания началась с нападений на редакции прогрессивных изданий в середине 1979 г., а затем стала приобретать все более широкий размах. В начале 1980 г. в бразильской буржуазной печати появилась целая серия публикаций подстрекательского характера. Так, в апреле 1980 г. газета «Ултима ора» опубликовала статью выразителя взглядов правых военных кругов Адирсона де Барро- еа, в которой утверждалось, что «в Бразилии все готово к левому народному восстанию»30. За этим последовал целый ряд серьезных террористических актив ультраправых против прогрессивных общественных организаций, редакций левых газет, видных оппозиционных деятелей. Бомбы были взорваны в помещении влиятельного Ордена адвокатов Бразилии (ОАБ), в редакции газеты «Трибуна да импренса операриа». Террористические банды приступили к систематическому уничтожению киосков, где продавались издания левой ориентации (так называемая альтернативная пресса). В ходе расследования этих акций обнаружилась причастность к ним военно-полицейских органов, о чем косвенно свидетельствовала и обнаружившаяся «полная беспомощность» властей в поисках преступников, Бразильской общественности цель этих акций была совершенно очевидна: накалить обстановку в стране и заставить правительство если не остановить, то по крайней мере затормозить процесс перемен31. За участниками взрывов и нападений стояли достаточно влиятельные военные круги, в частности имевшиеся в каждом штате Бразилии центры военных служб безопасности, а также ультраправые генералы — командующие армиями, расквартированными в южных штатах.

Влиятельные покровители террористов неоднократно выступали в прессе с заявлениями провокационного характера, утверждая, будто «коммунисты все более проникают в гражданские учреждения и правительственные органы и даже военным институтам грозит постоянная опасность» 32; способствовали распространению фальшивок о якобы имеющей место вооруженной поддержке «международным коммунизмом» левых повстанческих групп в Бразилии 33.

В условиях резкого обострения внутриполитической обстановки в августе-сентябре 1980 г., вызванного волной правотеррористических актов, йравительство Фи- гейреду пошло но пути «тайной дипломатии»: переговоров с лидерами «жестких» военных, компромиссов с ними. В результате взрывы и нападения временно прекратились. Главную роль в преодолении кризиса сыграла лояльность высшего военного командования но отношению к либерализаторскому курсу Фигейреду.

В связи с волной правого террора и одновременным усилением антидиктаторской оппозиции «слева» прояснилась расстановка сил в военной верхушке. Как указывалось выше, с середины 70-х годов здесь стал ощущаться перевес «умеренных» — сторонников ограниченных демократических перемен. Их взгляды все чаще встречали одобрение представителей военного командования в целом. Однако собственно милитаристский «истэблишмент» — замкнутая корпорация генералов и старших офицеров — продолжал занимать сугубо консервативные позиции, Острота ситуации для правительства усугублялась тем, что помимо оппозиции «справа» сохранялась и постоянно активизировалась и военно-националистическая группировка. Некоторые акции «националистов» получили большой реао^ нацс: выступления их основных лидервв генералов Э. Бентеса и У. Абреу против избрания Фигейреду президентом, резкие разоблачения деятельности международных монополий в Бразилии, предпринятые влиятельным националистически настроенным генералом А. Андрада Серпа. Лидерами военных и гражданских националистов был подписан документ «В защиту нации, которой грозит опасность», направленный против засилья иностранных монополий в экономике страны, призывающий к достижению ею экономической самостоятельности 34.

Благодаря умелому маневрированию правительству Фигейреду удалось добиться осенью 1980 г. некоторой стабилизации обстановки, фактически не поступившись ничем существенным из своей программы либерализации. На уступки пошли «жесткие», лидеры которых А. Бандейра и М. Таварес де Соуза вскоре оказались вынужденными уйти в отставку. Однако политический кризис 1980 г. впервые со времени начала либерализации наглядно продемонстрировал и ограниченность ее возможностей. Активизация правых элементов, хотя и осужденная формально военной верхушкой, в какой- то мере свидетельствовала о ее недовольстве «слишком радикальным» курсом президента в первые месяцы его правления. Это особенно отчетливо проявилось в дальнейшем.