Многие положения программы ПТ оказались близкими к политической платформе БКП. В то же время в идеологии ПТ отразилась и ее классовая неоднородность (рабочие, интеллигенция, мелкобуржуазные элементы), сосуществование в рамках партии различных групп — от чисто синдикалистских до анархистских и маоистских, а также реальные трудности поиска правильных ответов на вопросы, которые ставила быстро меняющаяся бразильская действительность.

Наряду с искренней защитой интересов рабочих, боевой антидиктаторской направленностью многих партийных документов, в ПТ проявились антикоммунистические предрассудки, экономическая ограниченность требований, попытки противопоставить пролетариат другим категориям трудящихся, демократическим силам в целом.

Быстрый рост политического влияния ПТ доставил серьезное беспокойство правящим кругам. Стремясь не только ослабить саму эту партию но и разобщить наиболее последовательные антидиктаторские силы оппозиции в целом, они настойчиво пытались «вбить клин» между ПТ, ПМДБ и бразильскими коммунистами. О небезуепешности этих попыток свидетельствовали антикоммунистические высказывания некоторых лидеров ПТ. Одновременно эмиссары правительства пытались наладить непосредственные контакты с руководством этой партии и крупнейших профсоюзов, поддерживающих ее, добиться их участия в «политическом диалоге» с режимом и в конечном счете втянуть ПТ в орбиту правительственной политики либерализации «сверху».

Наряду с партиями видное место в политической жизни Бразилии на этапе либерализации заняли организации и объединения непартийного характера: демократическое крыло католической церкви, профсоюзные объединения, организации бразильской интеллигенции, молодежное, женское и другие общественные движения. Следует отметить своеобразие роли этих организаций в жизни современной Бразилии вследствие их очень высокой политической активности. Объяснение атому следует искать в том, что традиционная, не преодоленная и сегодня узость массовой базы бразильской партийной системы в целом заставляет политическую энергию масс искать иные русла.

Особенно очевидным это стало в условиях военной диктатуры. Навязанная режимом двухпартийная система воспринималась большинством общественно активного населения страны как незаконная и искусственная. В этих условиях по мере нарастания демократического подъема политическая активность общества все больше концентрировалась в русле непартийных объединений, которые в конце концов стали выступать в роли своеобразных «партий» 19.

После реформы партийной системы параллельно с признанными и нелегальными, но действующими партиями, например БКП, сохранили значение и эти «псевдопартийные» объединения. Наиболее активные из них выступали под эгидой демократического крыла католической церкви (Христианские базовые общины — ХБО, Комиссии справедливости и мира), объединений бразильской интеллигенции (Орден адвокатов Бразилии, Ассоциация бразильской печати, Центр демократическая Бразилия), в рамках молодежного движения ^Национальный союз студентов), организаций солидарности, борьбы за мир, женских и ряда других.

Особенно показательна в этом плане эволюция демократического течения бразильской католической церкви, занявшего в ходе антидиктаторской борьбы весьма значительное место среди сил легальной оппозиции. Как отмечалось в опубликованных в 1981 г. в рамках подготовки к VII съезду БКП «Тезисах к общенациональной дискуссии коммунистов относительно легализации БКП», «католическая церковь сыграла выдающуюся роль в борьбе против диктатуры, в защиту прав человека, в поддержку требований наиболее обездоленных слоев населения. В самый мрачный период фашистских репрессий она оставалась практически единственной силой, способной публично выступить с обличением преступлений и произвола диктатуры, и она твердо и решительно шла по этому пути… Защита ею интересов беднейших слоев — населения фавел и периферийных районов, острый политический характер движения христианских базовых общин, а также поддержка церковью борьбы профсоюзов и других общественных организаций… сделали ее одной из наиболее представительных политических сил нашего общества» 20

Будучи чутким барометром изменений общественных настроений, церковь в числе первых почувствовала начавшуюся во второй половине 70-х годов утрату режимом массовой политической базы. Чтобы сохранить авторитет среди верующих, церковь оказалась перед необходимостью резко «политизироваться». В ее лоне быстро сформировалось мощное, хотя и неоднородное, демократическое направление, дальнейшее усиление которого стало следствием начавшегося процесса либерализации.

В 1978—1979 гг. влиятельная Национальная конференция епископов Бразилии (КНББ) приняла ряд документов в поддержку аграрной реформы, в защиту коренного индейского населения, официально одобрила создание Христианских базовых обьцин, публично выдвинула ряд прогрессивных социально-экономических требований. Многие видные церковные иерархи в 1978—1980 гг. публично выступили с резкой критикой политического курса режима21. Демократическое крыло церкви активно поддержало массовые забастовочные выступления пролетариата Сан-Паулу в 1978—1980 гг.

Такая политическая эволюция значительной части церковной иерархии вызвала крайнее раздражение в правительственных кругах, представитель которых сенатор Ж. Пассариньу даже заявил в 1980 г., что «позиция священников-социалистов — это самая серьезная проблема, с которой сталкивается бразильское правительство» 22.

Вряд ли, однако, эти слова, произнесенные в пылу политической борьбы, отражали действительную точку зрения правящих кругов. Трения с церковью, какими бы острыми они ни были, по своей опасности для режима не могли идти в сравнение с мощным подъемом борьбы бразильских трудящихся, ознаменовавшим конец 70-х — начало 80-х годов.

Уже в 1978 г., после первых массовых забастовок в промышленном поясе Сан-Паулу (так называемый район АВС), в бразильской прессе высказывалось мнение, что «рабочие АВС сделали важный, возможно решающий с точки зрения перспектив, которые он открывает, шаг к достижению реальной демократии в Бразилии»23; 1979—1980 годы — пик забастовочного движения. В этот период мощное демократизирующее воздействие борьбы пролетариата на все бразильское общество стало особенно очевидным.

Инициаторами «весеннего наступления» трудящихся в 1979 г. снова стали мощные и хорошо организованные профсоюзы металлургов и металлистов штата Сан-Паулу. Вслед за ними в борьбу включились государственные служащие, работники просвещения и здравоохранения, сферы обслуживания того же штага. Общая численность бастующих превысила 200 тыс. человек. К ним присоединились трудящиеся других районов Бразилии. Так, в Рио-де-Жанейро в апреле 1979 г. бастовали работники больниц, банковские служащие, водители автобусов, учителя начальных школ.

Большую поддержку бастующие встретили со стороны демократического крыла церкви и оппозиционных режиму сил. Их представители присутствовали на собраниях трудящихся, выступали в их защиту в печати, публиковали официальные заявления. Церковь организовала для бастующих сбор средств и продовольствия по всей стране. В движение солидарности с трудящимися включились различные общественные организации, представители студенчества, интеллигенции, женских союзов.

Хотя правительство объявило забастовки незаконными и сместило с занимаемых постов участвовавших в них профсоюзных лидеров, ему не удалось сломить решимость рабочих. Боясь дальнейшего обострения конфликта в неустойчивой политической ситуации того времени, власти и предприниматели пошли на компромисс: удовлетворили экономические требования бастующих в обмен на их отказ от радикальных политических требований. Одновременно правительство Фигейреду попыталось выработать эффективную антизабастовоч- ную политику. Это был типичный курс «кнута и прят- вика»: против наиболее активных отрядов пролетариата по-прежнему применялись репрессии, но одновременно допускались и некоторые экономические уступки. Частью такого маневрирования стала введенная в конце 1979 г. новая система регулирования заработной платы. Ее уровень был поставлен в зависимость от роста инфляции, дважды в год в шкалу заработной платы вносились соответствующие поправки. Начали проводиться и двусторонние переговоры между рабочими и предпринимателями.

Сущность новой правительственной трудовой политики ясно проявилась весной 1980 г., когда в Саш- Паулу поднялась очередная волна стачечной борьбы.

Не этот раз ведущую роль играли трудящиеся автомобильной; промышленности, где в течение 40 дней бастовало 450 тыс. человек — зи всех занятых. Правительство не только объявило забастовку незаконной: бастующие пригороды были окружены войсками, 11 профсоюзных лидеров арестованы, экономические требования забастовщиков отвергнуты. «Жесткая» позиция режима в определенной степени объясняется некоторым ослаблением стачечной борьбы в условиях введения широко разрекламированной новой системы регулирования зарплаты. Несмотря на неудачу, забастовки 1980 г. имели серьезные политические последствия. По всей стране развернулась кампания солидарности с бастующими, в которой приняли участие все оппозиционные партии, общественные организации, церковь. Под их давлением власти вынуждены были освободить арестованных руководителей профсоюзов. О несломленной воле бразильских трудящихся свидетельствовали и прошедшие в августе—ноябре того же года массовые выступления медицинских работников г. Сантоса, 70 тыс. учителей штата Минас-Жерайс, университетских преподавателей и учителей штата Риу-Гранде-ду-Сул, рабочих сахарных плантаций северо-востока страны.

Важной чертой забастовочного движения на рубеже 70-х и 80-х годов стало включение в него женщин- тружениц, составляющих около 30% экономически активного населения Бразилии. Они не только поддержали общие лозунги, но и выдвинули свои требования, включая равную оплату за равный труд с ра- бочими-мужчинами. Об активизации женского движения свидетельствовало и проведение в эти годы конференций и съездов трудящихся женщин, создание женских отделов в профсоюзах.

Настоящей школой классовой борьбы выступления конца 70-х — начала 80-х годов стали для молодых тружеников. Многие из них, впервые в жизни участвуя в стачечной борьбе, на практике убедились в действенности согласованной борьбы пролетариата. В целом забастовки 1978—1980 гг. характеризовались широким размахом, боевым настроем, значительно более высокой, чем раньше, политической зрелостью их участников. Тон в забастовочном движении задавали представители так называемого «пролетариата филиалов» — трудящиеся крупнейших предприятий иностранных компаний и транснациональных корпорации, действующих в наиболее передовых отраслях промышленности: металлообрабатывающей, автомобилестроительной, химической, электротехнической и электронной. Их выступления — яркая страница в хронике событий этого периода. Как подчеркнул в мае 1980 г. Пленум ЦК Бразильской компартии, выступления трудящихся в преддверии 80-х годов свидетельствовали о серьезных политических сдвигах в сознании бразильского рабочего класса, росте его организованности и готовности бороться за свои экономические и политические интересы 24.

В начале 80-х годов, хотя размах забастовочного движения сократился25, продолжались массовые выступления безработных, сельских тружеников, первомайские манифестации, национальные дни протеста против сокращения заработной платы. Забастовки нередко выходили за рамки одного предприятия, распространяясь на заводы целой отрасли в различных городах и регионах страны. В этот период активное движение протеста охватило аграрные районы Бразилии, издавна страдавшие под гнетом латифупдизма. Военные правительства не решили ни одной проблемы сельских тружеников. Напротив, за 1960—1970 гг. общая площадь крупных владений (от 1 тыс. до 10 тыс. га) возросла на 30% , а к 1978 г. увеличилась еще на 65% — до 345 млн. га! Огромных масштабов достигло разбазаривание земель — по официальным данным, в конце 70-х годов иностранным владельцам принадлежало 34 млн га. И это в стране, где большинство крестьян имели наделы от 5 до 50 га, а число безземельных (включая арендаторов) превысило 10 млн человек! Сельские труженики подвергались самой беззастенчивой эксплуатации: на них не распространялись законы о социальном обеспечении, почти 70% аграрных рабочих имели лишь минимальную заработную плату, 80 %— работали без какого-либо оформленного трудового договора с нанимателем. Причем среди женщин эта цифра достигла 87%, среди детей 10—14 лет (составлявших почти треть наемной силы, занятой в сельском хозяйстве) — 95%.

Неудивительно, что в сельской местности в начале 80-х годов выросло число конфликтов с властями, в том числе вооруженных: в 1981 г. в них участвовала 200 тыс. человек, в 1982 г.— 1,9 млн. человек! Руково

дители большинства организаций сельских тружеников настойчиво добивались проведения немедленной и всеобъемлющей аграрной реформы с участием трудящихся, видя в этом единственную возможность ликвидировать напряженность в сельских районах. Особенно решительно выступили по данной проблеме участники III Национального съезда трудящихся сельского хозяйства (май 1979 г.).

Национальная конфедерация трудящихся сельского хозяйства (КОНТАГ), объединившая 6 млн крестьян и батраков, провела в 1981 г. специальную встречу по земельным конфликтам, в ходе которой был принят документ, освещающий положение в сельском хозяйстве и подчеркивающий необходимость немедленной аграрной реформы, перераспределения земель в масштабах всей страны в интересах сельских тружеников и с их участием. В документе отмечалось, что осуществление этих требований возможно лишь при условии коренных изменений экономической политики, полного восстановления демократии и политических свобод.

Важнейшей тенденцией бразильского рабочего движения в рассматриваемый период стало стремление к объединению усилий в борьбе за жизненные интересы трудящихся. Особое место в развитии этой тенденции, сплочении профсоюзов, повышении их политической роли принадлежало I Национальной конференции трудящихся классов (I КОНКЛАТ), состоявшейся в конце августа 1981 г. вблизи Сан-Паулу.