Жюли влюбилась

Жюли занимала гостей, посещавших салон мадам дю Деффан, не принимая никого из них всерьез. Но потом она, разумеется, влюбилась. Ей было двадцать восемь лет, когда в салон начал наведываться ирландский виконт по имени Джон Тафф. Вскоре он стал приезжать регулярно, уделяя больше внимания Жюли, чем маркизе. Впервые в жизни Жюли испытала сладостное волнение, о котором раньше только читала в романах. Когда ирландец очаровал ее своими любовными речами, овладел ее разумом и сердцем, она обратилась за советом к своей покровительнице. Маркиза была возмущена. Как! Она, молодая женщина без имени и состояния, воображает себе, чіо ирландский лорд женится на ней! Это немыслимо.


f293a690b3ec6bac948dd7528442b429bc81d6135967699Жюли впала в отчаяние. Она пережила такое эмоциональное потрясение, что начала принимать успокоительные средства, причем самым опасным из них был опиум – лекарство, применяющееся, в частности, для лечения нервных расстройств, в том числе депрессии. Так возникла зависимость, которая с возрастом становилась все сильнее. Тем временем мадам дю Деффан написала мистеру Таффу, советуя ему обдумать свои намерения, и, как она и ожидала, он отказался от женитьбы на Жюли, поскольку ему рассказали о ее происхождении и бедности. Хотя Жюли еще четыре года прожила на попечении мадам дю Деффан, их отношения испортились, и это не принесло ей пользы.

Комната Жюли располагалась в мезонине, над апартаментами маркизы, и она могла уединяться там до тех пор, пока ей не приходилось ежедневно в три часа дня спускаться вниз, чтобы выполнять свои обязанности компаньонки. Она проводила время с мадам дю Деффан, отвечая на письма и обсуждая новости светской жизни. Потом Жюли возвращалась к себе, чтобы приготовиться к приему гостей, съезжавшихся около семи часов вечера. Мадам дю Деффан славилась как своими непринужденными обедами, на которые собиралось от двенадцати до четырнадцати человек, так и умными беседами, которые вели гости в ее салоне. Иногда обе женщины вместе посещали театр или оперу, и, возвращаясь домой за полночь, Жюли укладывала маркизу в постель и читала ей перед сном.

Несостоявшийся брак с Джоном Таф-фом, в конечном счете, повлиял на психику Жюли, и последствия сказались тогда, когда Д’Аламбер после долгих лет молчанья раскрыл ей свои чувства. Д’Аламбер был ближайшим другом мадам дю Деффан, человеком, имевшим международную известность в ученых кругах, но не слишком привлекательным и не слишком состоятельным для того, чтобы можно было видеть в нем любовника или мужа.

Конечно, Жюли восхищалась им. Он был так верен ее благодетельнице, так предан своей работе, так мало интересовался успехом в обществе, был таким скромным и независимым. Как было не восхищаться тем, с чьим мнением считались русская императрица Екатерина Великая и прусский король Фридрих Великий? В 1763 году Жюли уговорила его провести три месяца при королевском дворе. Оттуда он ежедневно писал ей, и этими письмами Жюли не делилась с мадам дю Деффан.

После возращения у Д’Аламбера вошло в привычку, прежде чем показаться в покоях маркизы, навещать Жюли в ее мезонине. Там они могли провести час или два наедине. Однако, в отличие от героев-любовников из сентиментальных романов, они стали приглашать к себе кое-кого из постоянных посетителей салона маркизы, некоторых близких друзей Д’Аламбера, которым была приятна легкая словесная прелюдия к более сдержанной беседе в гостиной мадам дю Деффан. Когда маркиза об этом узнала, она пришла в ярость. Как могла эта малоимущая девица сомнительного происхождения узурпировать роль хозяйки салона в собственном доме маркизы!

Разрыв между ними был мгновенным и окончательным. Причиной его были не столько вольности, которые позволяла себе Жюли в свете, сколько ее власть над Д’Аламбером и привлекательность для его друзей. Маркиза ускорила события, попросив его сделать выбор между ней и Жюли. Он выбрал Жюли. Многие их общие друзья тоже предпочли Жюли, покинув поредевший круг мадам дю Деффан. Жюли удалось снять два этажа в маленьком доме неподалеку, пустив в оборот оставленные ей матерью 300 ливров и небольшую пенсию, полученную с помощью друзей. Это стало началом новой жизни, уготованной ей судьбой.

Несмотря на то что новая жизнь должна была стать звездным часом Жюли, началась она не очень удачно. Жюли тяжело заболела оспой. События, о которых мы говорим, происходили задолго до того, как прививки стали обычным делом, и многие умирали от этой болезни, а выжившим приходилось жить с обезображенным лицом. Много дней Жюли находилась между жизнью и смертью. Д’Аламбер не отходил от нее, кормил ее с ложечки, всячески ободрял, взяв на себя обязанности сиделки, мужа и верного друга. С его помощью Жюли медленно выздоравливала, однако на ее лице остались следы, которые больно ранили ее самолюбие, поскольку портили и без того не блестящую внешность. Но они не отпугнули Д’Аламбера, писавшего философу Дэвиду Юму: «На ее лице осталось довольно много следов от оспы. Но они совсем не испортили ее».