В 1793 году им написан портрет и  Лепелтье де Сен-Фаржо, бывшей тогда питомицей Конвента.

Назначенный немедленно после избрания в Конвент членом Комиссии народного образования и Комиссии искусств Давид всеми силами борется против всего, что ставит преграды развитию искусства и творчеству художников. Он вносит предложение воздвигнуть храм «Дворец Равенства», — все это здание должно быть украшено статуями и фресками. Он не оставляет без внимания и Гобеленовскую мануфактуру, побуждает живописцев делать для обивок рисунки, представляющие славные дела революции.

Давиду также принадлежит мысль о создании первых жюри для передачи государственных заказов архитекторам, живописцам и скульпторам. Эти заказы, даваемые прежде без всякого разбора, по соизволению короля, какого-нибудь министра или фаворитки, благодаря Давиду распределяются разумно и справедливо.

Следует отметить, что в 1793 году национальные художественные жюри не состояли, как это принято в современной Франции, исключительно из художников. Давид привлек к участию в них людей науки, как Монжа, политических деятелей, актера Тальма, а также сапожника и землепашца. Таким образом «влилась свежая струя» в искусство, являлись новые, неожиданные идеи. Не подлежит сомнению, что сапожник и крестьянин в те годы были людьми необразованными, однако очень часто восприятие неискушенными людьми произведений искусства дают автору во много крат больше, чем разговоры с знатоками.

Вспоминая свое долголетнее пребывание в Риме, Давид печется и о судьбе французских художников в Италии. Жироде жилось там очень тяжело, и Давид приходит ему на помощь. Топино-Лебрен, один из учеников Давида, сообщает мэтру из Рима об аресте Шинара и Рате, заключенных по приказу папы в замок Св. Ангела. Оба эти художника были признаны опасными, ввиду их близости к революции. Давид поднимает тревогу в Конвенте. Французский флот посылается к берегам папской области. Гюгон де Басвиль уполномочивается произвести расследование на месте. 13 января Басвиля убивают.

С невероятным трудом, испытав разные превратности судьбы, французским художникам удается выбраться из Италии. Топино-Лебрен, верный своим революционным убеждениям, принял участие в покушении на первого консула и был казнен в 1801 году, несмотря на попытку Давида, правда, очень слабую, спасти его во время судебного разбирательства. Давид к 1801 году присмирел, утратил свой пыл, — он уже не тот, каким был в 1793 году.