Интерьер в зеркале живописи Интерьер усадьбы «Знаменская» графа Д. А. Толстого

Интерьер усадьбы «Знаменская» графа Д. А. Толстого

52
0

Характерен «Интерьер усадьбы «Знаменская» графа Д. А. Толстого» кисти неизвестного художника (2-я половина XIX в.). В уже упоминавшейся нами бравурной акварели Н. А. Львова с гостиной дворца А. А. Безбородко живо угадывалась стихия бытия всесильного екатерининского вельможи. Гостиная же Д. А. Толстого хранит молчание о личности ее владельца лишь стопка книг смутно намекает на занятия этого сановника, чья деятельность на поприще просвещения и внутренних дел принесла ему мрачную репутацию «министра борьбы», одного из самых фанатичных реакционеров послереформенного времени. Все же остальное — от неоготической ширмы до легкомысленных английских ситчиков обивки — принадлежит моде, стилю или, вернее, бесстилью эпохи, а не конкретному человеку.

Неизвестный художник Интерьер усадьбы «Знаменская» графа Д. А. Толстого. 1870-1880-е гг. Холст, масло Государственный Исторический музей. Москва

В разительном контрасте с такого рода импозантной видописью дворянского усадебного и дворцового быта оказывается редкий по мотиву, полупримитивный интерьер московского ресторана, исполненный неизвестным художником в середине прошлого века. Мирок картины хаотически наполнен представителями самых различных сословий. Но мелкая суетливость персонажей сочетается с неуютной оголенностью зала. В этой вещи ощутима близость к трагикомическим жанрам Л. И. Соломаткина, можно увидеть в ней и первые, еще слабо выраженные симптомы изменений в судьбах русского искусства в целом и интерьерного жанра в частности.
Еще более неожиданным, опережающим свое время предстает интерьер уральского завода, написанный провинциальным мастером во второй или третьей четверти столетия. Блики раскаленного металла, прорезающие хмурый, отнюдь не «рембрандтовский» сумрак, безликие тени рабочих, покрытые копотью стены,- не зарождается ли тут скромный, но весьма «чреватый будущим» прообраз «индустриального ада», «производства-Молоха», безжалостного к человеку, который находит затем свое вершинное воплощение в «Углекопах» Н. А. Касаткина (1895) и зловещей городской панораме в первой главе «Матери» А. М. Горького (1906). Вновь и вновь так часто в истории нашего «тихого жанра»,- малое предвосхищает великое.

Предыдущая статьяКартины выдающихся представителей критического реализма
Следующая статьяМагия обжитого пространства